Этюд

Мой символ - поезд.
Мне бередит душу
В рассветной дымке резкий крик свистка.

Сентябрьский дождь…
Перрон, уснувший в лужах…
И чья-то, вслед махнувшая рука.

Рисунок странствий...
Только б вот успели,
Не позабыли в суматохе лет

Оставить 
В той случайной акварели
Касаньем кисти легкий силуэт...

Пропавший  день.

Недосчиталась дня в календаре. 
Исчез, пропал, куда-то затерялся...
А может,
              кем-то лист был вырван с мясом
В июне, марте или сентябре.

Июль лакает росы, как олень.
Пылает август рыжими кострами.
Вот и октябрь мелькает в сонной раме...
А я ищу,
              ищу пропавший день.

Листаю прошлогодние страницы-
Цепочку встреч, разлук и новых встреч.
И вот уже
              декабрь мне ложится
Холодным снегом на сутулость плеч...

И снова май льет в небо теплоту.
А я все строю домыслы и планы.
Пропавший день...
Вдруг он был самым главным
В том,
              налегке промчавшемся году...

Лунная кошка.

Если хочешь, Луна, 
               приходи - я сегодня одна.
Едва тучи уснут-
               проскользни мне тихонько в окошко.
Мы всю ночь будем пить,
                                      и любить,
                                               и пьянеть без вина.
А еще-рисовать.
Рисовать с тобой черную кошку.

Ты распустишь косу.
              отряхнешь с нее дымку от звезд.
И прильнешь,
              и, нагая,
                      опустишь лицо мне в колени.
Буду волосы гладить,
               пока не получится холст-
Для причудливой кошки
               на память богине Селене. 

Серебристо- молочный,
                мерцающе- призрачный холст,
Чуть прожженный на сгибах
                метеоритною крошкой.
Мы макнем в тушь перо
                и сперва нарисуем ей хвост.
Или...
                 Знаешь, пусть два-
                                это будет двухвостая кошка.

А еще - на Земле
                  так порой не хватает тепла.
А еще - слишком скучно
                  ходить по одним лишь дорожкам.
Так давай ей с тобою
                  подарим два черных крыла-
Черных-черных, как ночь...
                   Это будет крылатая кошка.

Эта странная кошка
                   как наш невеселый удел-
Мимолетный миг жизни-
                   и долгое, долгое тленье...
Белый призрачный холст
                   и нагое касание тел
И печальная кошка-
                   на память богине Селене…

Бессмертие.

Бессмертия нет.
Это как-то в отчаяньи люди
Издевались над Смертью,
 Придумав спасительный вздор.

Бессмертия нет.
Сумрак ночи когда-то остудит
Осторожным дыханием
Каждый горящий костер.

Бессмертия нет
Разве кто-то видал возвращенье
Снова  ввысь 
 Хоть одной из  скатившихся звезд?

Бессмертия нет.
Есть лишь память,
 А чаще- прощенье,
Что поздним раскаяньем
 Бросит невидимый мост.

Сестры.

Еще на свитках из коры-
Ложь с Правдой  - две родных сестры,
Различье лишь в строенье ног.

У Правды - поступь мелкая ханжи.
У лжи - две ножки,
 Тонких, как ножи:
Длиннее и удобней для дорог.

Где Правда спотыкается, как конь-
Ложь медленно сочится сквозь ладонь,
Извивисто и скользко, точно уж.

Но, как бы ни было, крутые виражи
Одни и те 
                     для Правды и для Лжи 
На каменистых тропах наших душ…

Стихи.

Где можно взять стихи?
                                    В дожде.
Ловите капли на балконе-
Прогнутся тяжестью ладони,
Если стихи не на воде.

В губах,
      В зрачках любимых глаз,
В снежинках,
      В скверах под ногами.
Не оскудеет мир стихами,
Как не скудел ими до нас.

Ищите их, что вам слова
Болтающих о неком даре?-
Стихи,
    Стихи на тротуаре-
Недоопавшая листва.

Раскат в ночи почти как крик.
Бегут дождинки, будто слезы.
Всплеск молнии,
            Отпрянув косо,
Осветит вымученный стих.

И вдруг нахлынет, что прошло-
Тем, давним запахом сирени...
...Ах, первое стихотворенье-
Как ранний снег,
              белым-бело...     

Я - это ты.

Я - это ты.
Подожди...
Ненавидя, тоскуя, скорбя,
В строках моих ты узнаешь себя.
Только себя.
Льют дожди.
Ветер гонит осенний листок.
только ночь твой удел.
Превозмочь...
Не сломаться...
Не рассыпаться на черепки будних дел.
Мелких ссор и ничтожных забот,
А только ли их?...
Этот стих.
Тоже ты.
Собирая листочки
Забытых тобой дневников,
Отряхнешся от злобы и пошлости-
Взрослости подлых оков.
Загляни мне в глаза-
Ты увидишь в них боль,
Только боль.
Ты становишся скверным актером
И играешь чужую забытую роль.
Чью-то роль...
Темнота.
Визг и пляска реклам...
Смех и гам 
Веселящихся дам-
На фоне гонимого ветром листа
Из твоих дневников.
Шуршание смятых листков...
И, как, камень в лицо,
Резкий стук
Чьих-то 
Ночных каблуков...

Жизнь.

Лишь балаган, 
Где после пьесы
Отмоют грим,
          бутыль на круг.
Погасят свечи.
А принцессы
Сольются с кучкой потаскух...

Подражание Вийону.

                 Но где снега былых времен?
                                                Франсуа Вийон.

Как жаль, что замер дивный глас
Лир отошедших поколений!-
Лишь смутный отголосок теней
К нам прорывается подчас.
Зудят ладони иной раз
Собрать хлам нынешних творений
Да и поджечь со всех сторон.
Ну где же он, грядущий гений?

А где снега былых времен?

Исчез, растаял на песке
И след пьянящего настоя...
Где Пьетро, что сгорал в тоске
Любовной страсти, где Пистойя?
Джустиниан, Маньи, Маро?
Где тень исчезнувших титанов?
Где детища великих лон?
Где Боэси, король обманов?

И где снега былых времен?...

Ушли, уснули, отцвели?
Увы, не перечесть потери...
Где Деперье, чьи корабли
Шли в шторм, где искры Алигьери?
Где Ариосто, менестрель?
Где раб Евгении, Жодель-
Что блеск ее и гибкость стана
Донес до нас, как тяжкий стон?
И где приемники Понтано?

Но где снега былых времен?...

Где страшный дар Буонаротти?
Где желчь Буркьелло, где Рэли,
Что на Земле, как в мрачном гроте
Всю жизнь томился, где Берни-
Чью свежесть строк сжечь не смогли
Огни столетий, где они?
Где тихий голос Делла Казы?
Где Пассера? Где сам Вийон?
Где Пьер Ронсар, где его стансы?

Но где снега былых времен?

Где он, парящий дух - казнен?
Или, смирен, коптилкой светит
В ночной глуши?
             Но кто ответит-
Где же снега былых времен?...

Белые, белые мыши.

Странный народец – белые мыши.
Белые – это еще хуже рыжих.
Кто ж это так сумел цвет им разжижить –
В серой стране одинаковых серых мышей?

Странный народец – белые мыши.
Можно ли так, когда надо – пониже
В липкой и вязкой удушливой жиже
Серой страны одинаковых серых мышей…

Белые мыши, белые мыши –
Так точно же любят, так точно же дышат.
Верят, и ждут, и растят малышей
В серой стране одинаковых серых мышей.

Странный народец – белые мыши.
Им бы молиться – авось, и услышат.
И перекрасят, авось, и прилижут –
В серой стране одинаковых серых мышей.

Белые мыши, белые мыши.
А, может, всех растолкать их по нишам –
Чтоб нас своей белизной не мурыжить –
В серой стране одинаковых серых мышей?..

Странный народец – белые мыши.
А, может быть, у них есть свои Кришны,
И Рафаэли, и даже Парижи –
В серой стране одинаковых серых мышей?..

Белые мыши, белые мыши –
Может, у них всех поехали крыши?
И, может, надо бы гнать их взашей –
Из серой страны одинаковых серых мышей?..

Белые, белые, белые мыши…
А, может, так им указано свыше:
Среди подонков, воров, алкашей –
В серой стране одинаковых серых мышей?..

Незаметный человечек.

С головой укрывшись пледом,
Тихо дремлет на диване
Незаметный человечек
С тонкой бритвою в кармане.

Он не держит дома кошки
Он не пьет коньяк и тоник.
Он не бросит даже крошки
Голубям на подоконник.

Ему смех пронзает уши.
Он бежит от драк и брани –
Незаметный человечек
С тонкой бритвою в кармане.

Он боится вида крови,
Даже той, что на экране –
Незаметный человечек
С тонкой бритвою в кармане.

И вечернею порою –
Когда зло никто не глянет,
Он выходит на прогулку
С тонкой бритвою в кармане…

…Мертвецы дрожат в могилах –
Он их вновь уж не обманет,
Незаметный человечек
С тонкой бритвою в кармане.

И молоденькие ведьмы
Улизнуть спешат в тумане.
И обратно домовые
Исчезают в стенах зданий…

…Он не ест несвежей пищи.
Он не курит всякой дряни,
Незаметный человечек
С тонкой бритвою в кармане.

Он укутывает горло.
Он изнеженный и слабый.
Он свернет в сторонку даже
Перед прыгающей жабой.

Только бойтесь, что однажды
Он из мрака вас поманит –
Незаметный человечек
С тонкой бритвою в кармане…

Мотыльки.

Был мотылек серым-серым, как грусть в январе.
Как паутина, как спящая крыса в норе.
Серые усики, серые глазки и лапки.
Серая лысина, серый халатик и тапки.

Был мотылек серым-серым, как зависть в ночи.
Как одиночество, как горький стыд без причин.
Серым, как медленный тягостный дым сигареты.
С крыльями формы и цвета сгоревшей газеты.

Только однажды устал быть таким мотылек
И захотел мотыльком все же жить, а не молью.
И полетел, с крыльев пыль отряхнув, из подполья –
С крошкой-душой, запылавшею, как уголек.

Ах, аромат этот небытия на пороге –
Как же он манит, дурманит и сладко горчит!..
…И была встреча их – в закономерном итоге –
Тоненьких крыльев – и ярко горящей свечи…

Умные дяди и тети, найдите слова –
Только чтоб эти слова очень емкими были:
Что заставляет взлетать из слежавшейся пыли
В пламя горящих свечей по призыву родства?

И объясните, зачем зажигают огни
Тем, кто не хочет мириться с навязанной ролью –
Кто хочет быть мотыльком, мотыльком – а не молью,
Оцепеневшей в уютной и теплой тени?

И может быть, все же чем-то разнятся они,
Пеплы – газеты и крыльев, сгоревших в полете?
Думайте, думайте, умные дяди и тети –
В вашей уютно слежавшейся серой тени…

* * *

Отблеск

Я усну-не-усну,
Я проснусь-не-проснусь, засыпая.
Я закрою глаза
И открою их где-то вовне.

И приблизтся небо – 
Такое далекое небо…
И приблизится небо
Приблизится небо ко мне.

И я в нем растворюсь – 
Как же это легко – растворяться! – 
Раскрывая ладонь, 
Вновь ее опущу на листы.

И на чистых листах
Замерцает меж кончиков пальцев
Обвивая теплом,
Тихий отблеск лесбийской звезды.