Title: Возвращение
Author: 12345
Last saved by: папа

Возвращение.

… Страх… вот первое, что испытала Кей – идя, пробираясь между деревьев, и то и дело спотыкаясь о какие-то камни под ногами… плиты?..
Ей было страшно – это было начальное ощущение её… и лишь потом к этому чувству начали подмешиваться недоумение, растерянность… предчувствие чего-то необычного и… непривычного?
Точно такое же ощущение Кей испытала однажды в детстве – когда она залезла в шкаф и вдруг откуда-то сверху выпала фотография её умершей сестры… умершей – внезапно увидела Кей… её, лежащую в гробу. Сестра исчезла неожиданно… они были очень привязаны друг к другу – несмотря на то, что Мелисса была семью годами старше. И родители сказали, что она уехала… далеко-далеко – щадя её. И все эти годы Кей терпеливо ждала, что Мелисса вернётся. Пока не увидела выпавшую фотографию и поняла, что это уже невозможно…
… Кей споткнулась… упала.
Крик боли, рванувшийся было наружу, так и остался вглуби её… ибо боли не было.
И это тоже было странно… увеличив смятение и растерянность Кей ещё больше – заслонив на какой-то миг даже страх.
Боль должна была бы быть… Кей, присев, разглядывала ушибленное колено, почти уткнув в него лицо. Кожа была рассечена едва ли не до кости… Кей, сжавшись от ужаса, замерла – ожидая увидеть хлынувший бы сейчас поток крови.
Но крови не было.
И боли тоже не было…
Кей коснулась ладонью лба… провела ею по лицу – словно сметая паутину или стряхивая наваждение… поднялась медленно… поковыляла дальше, хватаясь порой за попадавшиеся на пути деревья.
Куда она шла – этого тоже не могла сказать она… она просто шла – дрожащая, испуганная и оцепеневшая.
Как тогда – подняв выпавшую из шкафа фотографию… и взглянув  на неё.
…Темнота, обволакивавшая её … и  с в е т.
Она взглянула вверх… подняв голову. 
Вой волков… в о л к о в ?…
Кей вздрогнула… нечто человеческое чудилось ей в этом вое… впрочем, быть может, так и должно быть – до этого Кей ни разу не слыхала, как воют волки…
… П о л н о л у н и е.
Волчий вой…
И Кей даже обрадовалась – увидев возникшее там, впереди, вдали, светящееся окошко… и побрела туда.
Деревья кончились… Кей ощутила это по тому, что пальцы её несколько раз судорожно схватили пустоту – то, что она приняла за стволы деревьев, оказывалось лишь тенями… отбрасываемыми неизвестно чем и откуда.
Но светящееся окошко было уже близко… оно было уже почти рядом и, ступив ещё два-три шага, Кей упёрлась лицом в стекло… силясь разглядеть, что там, внутри.
В комнате сидела старуха.
Кей легонько царапнула стекло… не решаясь стучать, чтобы не испугать старуху.
Скрип был едва слышен… однако старуха всё же уловила его, вероятно… ибо повернула голову и взглянула на окно.
… Кей привалилась плечом к массивной деревянной двери… перевела дыхание. Выпрямилась, безвольным движением ладони отведя длинные пряди назад.
Дверь скрипнула.
— Помогите мне… мне плохо, – Кей шептала это горячо, сбивчиво, умоляюще… боясь, что старуха сейчас захлопнет дверь и она вновь останется в темноте – лицом к лицу с преследующим её ужасом. – Помогите мне… пожалуйста.
Рука старухи метнулась вперёд… Кей сжалась, ожидая удара. Но старуха не ударила её – растопыренная ладонь коснулась обнажённого предплечья Кей, быстро скользнула по коже вниз… Лицо старухи на какой-то миг потеряло холодную невозмутимость… Кей готова была даже поклясться, что она увидела в этот миг в глазах старухи страх – тот самый страх, преследующий её саму – и отразившийся в глазах старухи, хлынув из её собственных расширенных глаз.
Но это был лишь миг… уже в следующее мгновенье пальцы старухи бережно и цепко сомкнулись на её запястье. И в глазах её уже было нечто другое… сострадание и печаль. И это было уже выражение глаз старухи, а не Кей – ибо из глаз Кей всё так же сочились ужас и растерянность.
— Входите, дитя…
Старуха посторонилась, давая Кей пройти.
Старуха шла за ней… Кей почти чувствовала это спиной… она обернулась. Улыбнулась – беспомощно и растерянно.
— Меня зовут Кей…
Словно это могло что-то объяснить старухе, – сумбурно мелькнуло у девушки в голове… Кей вдруг поймала себя на том, что ей хотелось сказать “звали”… и лишь в последний момент она подавила в себе это желание.
З в а л и ?!.
Старуха кивнула… точно так же – невозмутимо и сосредоточенно – она кивнула бы и тогда, если бы Кей и вправду произнесла это бьющее настойчиво изнутри “звали” – в судорожно стиснутые зубы, – отчего-то поняла девушка. Старуха, очевидно, знала нечто – чего не могла знать Кей… и эта беспомощность её, доводящая до исступления, заставила девушку судорожно хлебнуть воздух и впиться ногтями в губы – чтобы не забиться в истерике…
Кей остановилась посреди комнаты… озираясь.
Старуха полуобняла её за плечи… усадила бережно в кресло.
Кей обмякла и полузакрыла глаза, приходя в себя – после кошмарного ночного пути.
Пути из неизвестности в неизвестность…
Старуха налила в кружку воды – из стоявшего на столе глиняного кувшина… сделала глоток… другой.
Она не предложила воды Кей… и это странно не вязалось с её очевидным гостеприимством.
Кей облизнула губы… они были ни сухими, ни влажными.
Обычными.
И ей не хотелось пить – с изумлением подумала девушка… внезапно.
И есть.
Есть ей тоже не хотелось.
И поведение старухи можно было объяснить лишь одним – она знала, что Кей не испытывает ни голода, ни жажды.
А что она испытывает?..
Ч т о ?..
— Что произошло с тобой, дитя? – повернулась к ней старуха… внимательные глаза рассматривали Кей… она знала, знала…
Кей, словно защищаясь, поднесла ладонь к лицу.
Что произошло?
Что произошло – с ней?..
… Кей ощутила переход… в о з в р а щ е н и е.
Нет, переход… именно переход – это было бы вернее – ощущение перехода от сна к пробуждению… от забытья к реальности.
Или наоборот – от реальности к забытью?..
Она  о щ у т и л а  этот переход…
Она приподнялась… села.
Чувство было такое, что она пролежала неподвижно сотни лет, и за эти сотни лет её занесло песком и вот он медленно осыпается с неё – потревоженный движением.
Кей показалось, что она слышит даже шорох – шорох осыпающегося с неё песка… и чувствует хруст песчинок на зубах… в ноздрях – куда попал песок.
Кей чихнула.
И поднялась… сначала на колени, а потом уже выпрямившись в полный рост.
Она поднялась…
И вот странность ещё – ей показалось, что для этого ей понадобилось гораздо более времени, чем требовалось бы.
Её подъём имел куда более длительную протяжённость, чем просто обычный подъём…
И заключал в себе нечто большее… ибо с него и начинались воспоминания.
Что-то происходило с ней и до этого подъёма… но что именно – Кей не могла вспомнить.
Но, несомненно, что-то происходило… должно было бы происходить.
Но  ч т о?
Погружение ли – которое предшествует каждому подъёму – или ещё нечто?…
— Я… я не знаю, – простые слова давались Кей с неимоверным трудом. – Я поднялась… потом пошла. И вот я здесь… Нет, – вдруг вспомнила Кей, – Вой… вой. Ещё был вой.
— Вой?
В голосе старухи не было и тени удивления… как будто вой этот она слышала непрерывно. Впрочем, так оно и было, возможно.
— Да, вой… волчий вой. И ещё новолуние, – почему-то эта деталь показалась сейчас Кей особенно важной.
— Ты думаешь, это был  в о л ч и й  вой?
— Да… не знаю… Наверное, – Кей запнулась… разве это был волчий вой, Кей? – словно послышалось ей наяву. – Не много ли человеческого было в нём для этого воя?…
— Ты никогда не задумывалась о источниках древних легенд об оборотнях… упырях?
Девушка пожала плечами – неопределённо… отрицательно покачала головой.
— Вероятно, ты – как и многие-многие другие – считаешь, что всё это лишь легенды: порой красивые, порой жуткие – но всё же легенды… не так ли?
Старуха помолчала… глядя в одну точку и вовсе не ожидая, казалось, ответа – от робко сидящей перед ней девушки… кивнула.
— Всё это так... и не так.
— И не так? – это были первые слова… первые шаги к объяснению… вымолвленные впервые за эту их странную беседу… слова эти, походящие на её позу – робкую и почтительную.
Старуха смотрела в сторону.
— Нет. Потому что легенды эти – так же реальны, как и мы с тобой, сидящие сейчас друг перед другом. Легенды эти – следы Обратного народа Земли. Который существует и живёт – здесь… Оборотни – люди-волки… существа, имеющие и человечью, и волчью суть… так же, как и люди-лисы… люди-олени… и люди-кошки… Двойная сущность. Упыри – существа, имеющие ту же двойную сущность – живого и мёртвого. И они тоже реальны – хотя и противоестественны – ибо живое обязано сдваиваться только с живым…
Разве не приходилось тебе видеть людей, очень похожих на лис… оленей… кошек?.. Даже внешне?..
Девушка кивнула… поколебавшись мгновенье.
Старуха тихо засмеялась… урчанье кошки – вот что явственно услышала Кей в этих негромких воркующих звуках старушечьего смеха.
Похожего на урчание кошки…
— Их много… очень много, этих следов… отпечатков Обратного народа. Они на каждом шагу – стоит лишь всмотреться внимательнее.
— Почему же мы не замечаем их? – решилась спросить девушка.
— Из-за одномерности восприятия, – спокойно ответила старуха. – Так же, как  каждый воспринимает светящее солнце. Для чего светит солнце? – спросим мы у влюбленных. Чтобы мы могли видеть друг друга, – так ответят они. Чтобы я могла просушить шкурку, – ответит дрожащая мышь, вылезшая из лужи. Чтобы мы могли расти, – ответят ромашки. И солнце светит действительно – для всего этого… и для чего-то  ещё. Правда же?.. Каждый забьёт тревогу – если пропадает близкий человек… но никто не хватится, если пропадает куда-то только вчера сидевший на горке, у своей норки бурундук. И никому не придёт в голову сопоставить количество пропавших людей с количеством пропавших бурундуков… оленей… змей. Быть может, тогда оказалось бы, что число канувших в неизвестность меньше… гораздо меньше. Не так ли?..
Кей пожала плечами…зачем она говорит ей всё это? Будь это даже и так – всё равно это ничего не объясняет ей… не объясняет – как она оказалась здесь… и что с ней произошло – до подъёма. И после подъёма тоже.
Что  п р о и с х о д и т  с ней…
Старуха молчала… как бы давая Кей успокоиться, собраться с мыслями.
И Кей действительно начала приходить в себя… понемногу… словно за порогом, который она только что переступила, осталась неподатливая корка, броня – которая мешала добраться до пластичной сути: переминая которую, можно, наконец, видеть формы – отыскивая истинную.
П е р е м и н а я  её… эту массу.
Что же случилось с ней?…
Время разделилось… раскололось?… на две части – до подъёма и после него.
Подъёмом – рассёкшим эти два промежутка безвозвратно… Кей начала догадываться об этом интуитивно – ибо переминаемая ею, неспешно и сосредоточенно, пластичная масса так и не смогла слиться под её пальцами в одно целое.
Всякий раз, доходя до границы подъёма, она распадалась – ровными гладкими срезами.
Она так и не смогла совместить, слить эти половинки в целое…
Оставалось лишь углубляться в них поочерёдно…
П о с л е  подъема…
Кей ухватилась именно за эту, вторую половину – из-за присутствующего в ней отблеска реальности… хоть чего-то, от чего можно будет оттолкнуться потом, так будет легче.
Кей медленно вдавливала кончики безымянных пальцев в виски, полузакрыв глаза… и начиная вращение вокруг прижимаемых ею точек.
Словно раскручивая, отматывая назад, некую спираль… После подъёма…
… Старуха… окно, светящееся окно её дома… деревья… падение, рассеченное колено… острые углы под ногами – камней, плит? – осыпающийся с неё, приподнявшейся, песок… подъём.
П о д ъ ё м.
Кей уткнулась в него… и, помедлив, шагнула за границу – сделав первый шаг…
… Ребёнок, бегущий по дорожке, догоняющая его мать…
Образы нахлынули так ярко и внезапно, что Кей, растерянная и ошеломлённая, инстинктивно и непроизвольно отпрянула вновь назад – пересекая грань подъёма…
Лампа на столе едва освещала контуры обстановки… отбрасываемый крохотной  пылающей  точкой  фитиля  свет  скользил по рёбрам  предметов – объединяя их в некий светящийся каркас, внутри которого притаилась темнота.
Ассоциация эта как нельзя лучше передавала состояние самой Кей… погружение в темноту – очерченную мерцающими линиями.
…догоняющая его мать…остановившийся, вскинув руки и обернувшись, ребенок… это она сама, Кей, – девушка поняла это по внезапному облегчению, какое наступает обычно, когда находишь, наконец, куда-то затерявшуюся разыскиваемую вещь… вещи?..
…девушка, собирающая вещи… растерянно глядящая на нее мать… это её, Кей, мать…и что-то враждебное, тёмное, угрюмое – виднеющееся в противоположном конце комнаты… враждебное…
Глядящее на неё, Кей – собирающую вещи…
— Куда ты идёшь?
Тройная ассоциация простого вопроса ударила по пальцам Кей – неуверенно намечающим формы образа… обожгла их, заставив отдёрнуться и сжаться.
Девушка едва не вскрикнула.
Мысли Кей смешались… она не знала, откуда прозвучало это… это…
“Куда ты идёшь?..”…
… собирая вещи… ступая по плитам, лежащим в непонятном порядке между деревьями…
“Куда ты идёшь?..”…
Кей озиралась затравленно… сжавшись.
Старуха всё так же немигающе смотрела в одну точку.
Половины воспоминаний всё же были, оказывается, совместимы…и сейчас они совмещались, армируемые вот этим вот вопросом – хлынувшим из прошлого и настоящего…совмещались, сплетаясь и спаиваясь в единой точке – пульсирующей, как огонёк лампы, стоящей на столе.
Пульсирующей на линии перехода… подъёма… бегущей по обеим сторонам грани контура – заставляя его вспыхнуть ярче… гораздо ярче прочих контуров, выделяя.
И оставляющей за собой пепел – как от сгоревшей путеводной нити… просыпающийся сейчас между растопыренных обожжённых пальцев Кей вниз.
Песком, осыпающимся с неё, поднимающейся…
… “Куда ты идешь?..”…
… п о   п л и т а м ?..
Кей всё же удалось удержать в руке нечто… или оно само осталось – налипшей на пальцы массой из образов?..
По плитам, да… это были не камни, а плиты, именно плиты.
Расположенные в геометрическом порядке плиты… новолуние… вой… вой оборотней – волков-людей… шорох пробуждающегося Обратного народа… пробуждающегося… пробуждение...
П р о б у ж д е н и е...
Пальцы Кей лихорадочно сновали по ассоциации, ощупывая её… в поисках трещинки. Или кнопки – при нажатии на  которую  всё  раскрылось бы – как расколотый орех… с просыпающейся изнутри пересохшей пыльцой ядра… сути.
Просыпавшимся  п е с к о м…
“Куда ты идёшь?”…
Куда ты идёшь… Билл?…
Кей вздрогнула.
Старуха подобралась внезапно… напряглась… поток воздуха от её движения хлынул к столу, к лампе – заставив мерцающий огонёк затрепыхаться на кончике фитиля, забегать по обугленной грани – мечущимся светлячком… по обгорающему контуру каркаса…
… Куда ты идёшь… Билл?.. куда уходят они все – от неё, лежащей неподвижно… расходясь волнами, кругами – словно от брошенного в реку камня?..
Боже мой, куда ты уходишь, Билл?..
Куда они уходят… м ё р т в ы е ?..
Кей вскинула голову.
— А… мёртвые?..
— Мёртвые? – сморщенной когтистой лапой старуха провела по ручке кресла… усмехнулась.
Покачала головой.
— Куда уходят мёртвые? – повторила девушка настойчиво… тревожно-настойчиво.
— Никуда, – терпеливо пояснила старуха. – Они никуда не уходят… некому  ведь уходить.
Девушка отшатнулась.
— Некому… некому, – кивала старуха мохнатой головой – причёска, из которой торчали широкие острые уши – похожие на листики липы формой. Странные и нелепые уши… или они были странными лишь здесь? – Они никуда не уходят… они остаются здесь, с нами. Просто они переходят в иное состояние – и этого мы тоже не замечаем из-за одномерности восприятия. Но, присмотревшись, можно увидеть протянутую к тебе    ветку – в точности повторяющую форму руки… ветку дерева, выросшего на могиле дорогого тебе мертвеца. Мерцающие на рассвете капельки росы – не напоминают ли они тебе зрачки… миллионы, миллиарды зрачков глаз – влажных и печальных, мерцающих, отражая свет зари? Мёртвые не уходят… они остаются на Земле. Плоть их тянется в траву… разум распадается на мельчайшие частицы – уносимые муравьями, букашками, птицами… и всё возвращается обратно вновь. Разве не может оказаться в рыбе, поданной тебе на завтрак, твоей же собственной сущности – распавшейся давным-давно…много лет назад?.. И теперь возвращающейся к тебе вновь? О какой же смерти ты говоришь? Её нет – есть лишь вечный круговорот – вещей, сущностей, понятий. И разве станет большой трагедией, если мы не закончим наш разговор сейчас – что за беда! – мы обязательно закончим его – через тысячу лет… или полторы… Но мы непременно закончим его – ибо не может быть в природе ничего абсурднее и нелепее, чем незавершённое. Всё имеет начало и конец. Начало, не имеющее конца, так же бессмысленно, как и конец, не имеющий начала…
В о й… вой – тоскливый, безысходный и безжалостный.
Он вновь ожил, зазвучал за окном домика, закружил, огибая его спиралями… круговорота?..
Кей вздрогнула… отняла ладони от висков.
Рассуждения старухи – странные и неуместные здесь, в этой роще, битком набитой ужасами.
И они полностью опровергали всё сказанное ею, этой старухой с растрёпанной короткой пышной причёской – с торчащими из неё остроконечными ушами… и смехом-урчанием кошки.
Кей затравленно озиралась.
— А они? Те, за окном?.. Или они не мёртвые… ты хочешь сказать, что они не мертвы – эти, поднявшиеся из могил и бродящие там, за окном? Я… я боюсь, – Кей заплакала. – Я боюсь даже не этих мертвецов – мне страшно, что что-то ускользает и теряется…
— Реальность? – негромко подсказала старуха.
Кей торопливо закивала… всхлипывая и убирая кончиками пальцев перекатывающиеся через веки слезинки… их было много – и пальцы Кей сновали вперёд-назад, не переставая.
Пальцы её, скользящие по ресницам, словно убирали пелену, мешающую, наконец, увидеть… словно стирали плёнку… слой пыли – или песка? – открывая…
Открывая, наконец, то, что Кей внутренне готова уже была увидеть.
И что страшилась увидеть всё же… оставляя где-то там, вглуби, крохотную надежду... крохотную, страстную и несбыточную...
Пелена упала… или это руки Кей упали – повиснув бессильно?…
Глаза девушки, расширенные и сухие, вонзились в глаза старухи – умоляя и проклиная…
Голова старухи поникла… и вновь медленно приподнялась… и это ещё можно было не счесть за кивок – хватаясь за соломинку.
Но сил у Кей больше не было… даже на это.
Губы девушки шевелились… беззвучно и скорбно.
Но слёз уже не было.
Старуха, проглотив застрявший в горле комок, отвела глаза – слишком невыносимо было смотреть на олицетворение отчаяния, безмолвно сжавшееся сейчас перед нею… вздрогнула – когда раздался голос – изнеможённо и почти уже безразлично… с перегоревшими протестом, страданием и недоумением.
— Сейчас…это нужно сделать прямо сейчас?
— Да…
Кей поднялась.
Старуха тотчас же поднялась вслед за ней – грузно… огонёк, затрепыхавшись, погас. Комната погрузилась в мрак…
Почти тотчас же Кей ощутила на плечах тёплую руку… подалась готовно на миг к старухе, влекомая этой рукой…
И отстранилась, помедлив.
— Не нужно. Я сама…
… Они шли со старухой… в о з в р а щ а я с ь.
Проделывая тот же путь, которым шла Кей … обратно…
Старуха шла чуть сзади.
…Кей остановилась.
Потому что она знала, что остановиться надо именно здесь… и знала уже, что ей делать дальше.
И знала,  ч т о  она увидит сейчас, подняв глаза…
“Кей Робинсон.
2 февраля 1968 года – 11 июля 1993 года.
Да почиет в мире!
Дочери, племяннице, внучке”…
И любимой, – горько подумала Кей. Просто это, вероятно, не пишут на надгробьях… это подразумевается само собой.
На е ё  надгробии – под которое она скользнёт сейчас, погружаясь.
Чёрном надгробии, где лежал ещё не утративший свежести букет хризантем… белых-белых – на чёрной могильной плите… вниз.
Они придут сюда… будут приходить – те, кто написал это.
Кей осмотрелась… подняв голову.
Маленькое деревце – чуть приподнявшееся над землёй… проросшее семя клена.
Оно вырастет – вобрав её в себя… заполнив себя её сущностью… её, да.
И когда Билл придёт, он увидит однажды её саму – увидит её, пусть и не подозревая об этом…
Это будет она, Кей – просто перешедшая в иное состояние… но это будет она, именно она – с чувствами и мыслями той  Кей.
И, быть может, Билл поймёт это, как знать… ибо однажды, спустя много-много лет, когда он вновь придёт сюда – она протянет ему руку.
Она сделает это веточкой дерева, выросшей так, чтобы, когда понадобилось бы увидеть фотографию, надо было бы коснуться этой веточки и отвести её чуть в сторону… веточку, заслоняющую её, Кей, лицо.
Когда придёт Билл… много-много лет спустя – когда она вырастет и повзрослеет. И для неё снова придёт пора любить. Когда в лоне её созреют семена, готовясь скользнуть на ветер и, подхваченные им, лететь… провожаемые её любовным, прощальным материнским взглядом.
Спустя много-много лет…
Когда придёт Билл…
И когда рядом с ним,  возможно, тоже будет поросль – возникшая из его семени… тоже поросль – какая разница, откуда она исходит.
Ведь смерти нет… а мгновенное оцепенение, принимаемое за смерть, есть лишь подготовка к переходу в иное состояние.
Состояние  т о ж е  жизни.
…веточка, которой коснётся Билл.
Веточка – со струящимся по её капиллярам теплом… кровью, перешедшей из её вен.
… которой коснётся Билл.
П р и к о с н о в е н и е.
Веточки, которой коснутся его пальцы.
Его пальцы – которых коснутся её тёплые, шершавые, зелёные тонкие пальцы.
Она сделает это как можно бережнее…
Кей, не замечая, шептала это вслух… повторяя как заклинание.
Шаг… ещё шаг… ноги Кей коснулись плиты… девушка начала погружение – так и не обернувшись.
Или не успев обернуться – голова её исчезла уже в полуобороте… прядь волос, взметнувшись в движении, коснулась букета – сдвинув его на край.
Кей уже не увидела этого… н и ч е г о.

Старуха тяжело отвалилась от чугунной ограды могилы и подошла к плите.
Склонилась, поправляя букет.
И огладив его – неожиданно грациозным нежным касанием…